Драконовы печати  - Тальяна Орлова

Замок уже затих, но я все равно пряталась, чтобы никому не попасться на глаза. Бесшумно свернула в коридор государей. Даже придумала, что начну лепетать о своих переживаниях, если в комнате Тхэ-Ра окажется Орилла. Но каким бы ни был мой выбор, судьба и на этот раз не пошла поводу. Дальняя дверь скрипнула, я вжалась в стену, но потом заставила себя шагнуть вперед. Наверное, этот вариант все же был для меня проще. Шах-Ра удивился:

– Страшилка? Ты к Орилле? Разве она еще не спит?

– Нет, государь. Я шла к вам.

Он привычно склонил голову набок и посмотрел внимательнее. Промолчал, потому я просто добавила, вынуждая себя назвать его имя и этим окончательно обескуражить:

– Мы можем поговорить наедине, Шах-Ра?

Он коротко выдохнул и, не сводя с меня взгляда, отступил, одновременно толкая дверь своей спальни. Теперь метаться и передумывать уже было поздно. Я прошла внутрь и попыталась сосредоточиться на разглядывании обстановки, хотя перед глазами встала такая пелена, что я ничего перед собой не видела. Шах-Ра закрыл дверь и поторопил:

– Итак?

Повернулась к нему, хотя воли не хватило, чтобы посмотреть на его лицо.

– Государь, вы говорили, что я могу сделать выбор. Я его сделала. Если, конечно, вы до сих пор испытываете ко мне влечение.

– Влечение, – эхом отозвался он и прошел в сторону. Притом смотрел на меня так же пристально. – Ты пришла сама. Не могу в это поверить.

– Я пришла, государь. Я сделала выбор.

– Посмотри на меня, – сначала резко потребовал он. А потом тихо повторил: – Посмотри на меня, Кая.

Я с трудом оторвала взгляд от пола и подняла лицо. К счастью, перед глазами по-прежнему плыло от переизбытка страха и волнения, наверное, его глаза сейчас совсем бы выбили из колеи.

– Почему?

Я промолчала. В мысленных планах казалось, что таких вопросов не будет.

– Почему, Кая? Не ты ли говорила, что отдашься только мужу? Я хорошо запомнил это глупое слово – «единственный».

Слова шли трудно, но мысли вращались еще медленнее:

– Потому что смирилась, государь. Поняла, что до конца жизни буду здесь. Быть может, я никогда не выйду замуж. А ваше внимание очевидно.

– Почему именно мое? Внимание Тхэ-Ра тоже заметно, хоть он сдержаннее.

– Не знаю. Вероятно, сыграл роль тот восторг, который я испытала, увидев вашего дракона. С того дня я не могу перестать думать о вас.

– Взаимность? Как-то уж слишком неожиданно.

Я не выдержала и снова уставилась в пол.

– Не мучайте меня. Выгоните, если больше не хотите, или возьмите, как собирались. Но не мучайте, прошу.

– Выгнать? – он тихо усмехнулся, потом сделал шаг ко мне. И добавил: – Драконы славятся своей выдержкой, но я сдаюсь. Я не смог бы тебя выгнать, даже если бы от этого зависело будущего всего Дрокка. Но все-таки спрошу еще раз, а после уже не остановлюсь. Ты уверена?

– Уверена. Но у меня есть условие: пусть никто не узнает об этом: ни слуги, ни государыня. Я взяла у лекаря отвар против зачатия, но надеюсь, он не поймет, с кем именно я собираюсь провести ночь.

– Оставить в тайне? Если хочешь. Хотя для того нет причин, быть любовницей Дракона – честь в любом случае. Тебя никто не осмелится упрекать.

Я упрямо продолжила:

– Это единственное условие, Шах-Ра.

– Ты произносишь мое имя, как заклинание. И успела понять это, потому и используешь.

Он приблизился медленно, положил руки мне на плечи и повернул к себе. Потом обхватил ладонями мое лицо и наклонился.

– Не целуйте, пожалуйста, – зачем-то выдохнула я, не в силах удержать эту просьбу внутри.

Шах-Ра замер, но не отпустил. Усмехнулся и отрезал:

– Ну уж нет.

И тотчас прижался губами к моим. Раздвинул языком губы, проник внутрь. Я не сопротивлялась, даже подалась навстречу, но не знала, как отвечать и терялась от непривычных ощущений. Шах-Ра целовал медленно, как будто не ждал этого долгое время. Потом оторвался от моих губ и прошептал:

– Все, расслабься, ты как натянутая струна. Может, хочешь вина?

Казалось странным, что он медлит. В предположениях мне виделось, что все пройдет очень быстро – я перетерплю всю боль и унижение, но это не будет тянуться бесконечно. Отрицательно качнула головой и теперь сама встала на цыпочки и дотянулась до его губ, попутно отмечая, как расширяются его зрачки. Шах-Ра прижал меня к себе ближе и ответил на порыв. Но поцелуй теперь стал совсем другим: напористым, быстрым, срывающим у обоих дыхание. Каждый раз, когда мой язык касался его, отчего-то хотелось выгнуться и прижаться еще ближе. И теперь я уже не ждала, чтобы он остановился или быстрее перешел к дальнейшему, чтобы все закончилось. Я впервые целовала мужчину – и словно бы растворялась в нем.

Но спонтанно дернулась, когда его руки медленно спустились на плечи, а потом обняли. Я почувствовала, что застежки на платье легко поддаются его пальцам. Начала нервничать, и поцелуй уже не отвлекал. Шах-Ра отстранился сам. Посмотрел в глаза, но его рука тем временем снова переместилась на плечо и потянула за ткань, опуская.

– Не стесняйся меня, Кая, – в его голосе появилась едва заметная хриплость. – Я сегодня буду так нежен, как только умею. Но если ты будешь меня бояться, то все усложнишь для нас обоих.

Однако его руки продолжали движение, медленно, но неотвратимо, стягивая платье с плеч и дальше, пока оно тяжелой тканью не упало на пол. Первым порывом было закрыться от его взгляда, но магия опередила – она рванула в горло и тотчас швырнула все тело в сторону. Шах-Ра перехватил меня прямо в воздухе, прижал спиной к себе. Энергия сразу сжалась под его ладонью. А я задрожала от горячего прикосновения к обнаженной коже.

– Тихо, тихо, – он успокаивал ласково. – Забыл, что с тобой просто не будет. Все? Успокоилась? Я могу внушить спокойствие, но не хотел бы этого делать именно сегодня.

– Не надо, – выдавила я.

Шах-Ра развернул меня к себе, обнял и дал немного времени, чтобы я окончательно привыкла. Только потом отстранился и неожиданно быстро снова поцеловал. Я ответила, даже не успев задуматься, приоткрыла рот и впустила его язык. Почувствовала, как он поднимает меня и, не разрывая поцелуя, переносит на кровать. Сразу же нависает сверху, чтобы не прерывать прикосновений и утихомирить мою магию, если ей снова захочется взбунтоваться. Но как только он прерывал поцелуй, я начинала волноваться. Он будто бы понимал это, постоянно возвращаясь к моим губам. И раздевался довольно спешно, чтобы не дать мне времени опомниться.